Галай В.
В осколках Москвы
Сцена 1

ru.dreamstime.com: Burite Vijeikiene
Общий план. Старый, обветшалый дом, на стене табличка с надписью «Малая Бронная №46». Смена кадра. Первый этаж. Приглушенный свет. Панорамная съёмка крохотной комнатушки, сохранившей некоторые следы былой роскоши: обрывки тусклых, клочками висящих обоев, диван со сломанной ножкой лежит, развесив раскисшие от духоты и сырости бока, на полу поблескивает россыпь осколков зеркала, сквозь щели в заколоченных окнах прорываются лучи жаркого московского заката. Во время первой сцены периодически раздаются гудки трамваев, шум проезжающих автомобилей. Камера резко крупным планом берет окно.
Внезапный треск разрушает умиротворенную атмосферу, доски, которыми был заколочен оконный проём, шумно падают на пол. Первым, перекрикиваясь с товарищами, вламывается Гришка, подросток лет шестнадцати, с всклоченными волосами и синяком на коленке, за братом неуверенно переваливается через остатки рамы Саша, мальчик двенадцати лет, полная противоположность своего брата, завершает процессию Егор, пожар рыжих всклоченных кудрей, россыпь веснушек и разорванные во время очередного приключения брюки.
«Первооткрыватели» восторженно осматривают комнату. Только Сашенька неуверенно косится по сторонам: он бы и пошел домой, но ключи от квартиры — привилегия старшего брата.
Саша пытается намекнуть Гришке, что мама, уже наверное, собирается домой с работы, но тот резко обрывает его: «Нет ключей — вот и молчи. А мы пока посмотрим, как тут на чердак пролезть, если конечно, в такой развалюхе еще не всё сгнило. С крыши, наверное, пол Москвы видно…».
В диалог вклинивается Егор: «Ну, с такого одноэтажного домишки, наверное чуть поменьше…Раз так в десять…Говорил, надо было на Никольскую идти…». Он начинает ругаться с Гришкой.


Камера плавно переходит с них на Сашеньку, звуки окружающего мира и брани старших здесь плавно стихают, фокус размывается.

Саша сначала начинает неуверенно тормошить что-то на полу носком ботинка, потом аккуратно берет в руки кусочек зеркала, который крупным планом выхватывает камера, и по обрывкам обоев робко взметается бледная стайка солнечных зайчиков.

В кадре резко появляется Гришка, он кричит, отвлекшись от перепалки, почти перешедшей в драку: «Что ты там копошишься? Нашел что-то? Что это за стекляшки? Отойди, порежешься еще, мать меня потом опять карманных лишит.».
Камера фокусируется на Саше, он отвечает, что это кусочки зеркала. Ребенок заигрывается и начинает фантазировать, о том, кто мог жить в этом доме и также, как они сейчас, смотреться в это зеркало. Камера медленно, пока восторженно сочиняет Саша, берет крупным планом поблескивающий в детской руке осколок.



Камера фокусируется на Саше, он отвечает, что это кусочки зеркала.
Ребенок заигрывается и начинает фантазировать, о том, кто мог жить в этом доме и также, как они сейчас, смотреться в это зеркало.
Камера медленно, пока восторженно сочиняет Саша, берет крупным планом поблескивающий в детской руке осколок.

Сцена 2

В кадре осколок расплывается, его сменяет вид роскошного зеркала, обвитого хитросплетёнными узорами громоздкой деревянной рамы.
Закадровый голос Саши: «Вот представь, Гриша, когда-то в этом доме [голос медленно стихает]». В отражении предстаёт патриархальная купеческая семья. Во главе богато накрытого стола расположился 'pater familias' полный мужчина сорока лет в красном бархатом кафтане, отороченном мехом.

«Купеческие поминки» Ф.С.Журавлев
В своих огромных руках он держит хрупкое блюдце с голубой каемкой. Справа от него примостилась тучная женщина в расшитом нелепыми цветочками сарафане и павлопосадском платке. Она напоминает героиню картины Б. Кустодиева «Купчиха за чаем». Вокруг стола на резной лавке расположились сыновья: от старшего к меньшему, иногда во время сцены у них происходят шуточные перепалки, из-за которых на них незаметно цыкает мать.
Слева от отца почетно сидит Варюша. Она задорно болтает ножками и с хрустом жует краснобокое яблоко. Затем камера панорамно охватывает комнату: на стенах висят лубочные картинки, красный уголок с бережно расставленными иконами освещается лампадкой, в центре комнаты на резном столе, покрытом вышитой скатертью, блестит медными боками самовар, вокруг него расположены многочисленные яства: калачи, баранки, связка сушек и т.д.
Купец смачно прихлебывает чай и разговаривает с женой о том, сколько и чего нужно купить к масленичной неделе.

Вдруг камера переходит на окно. Слышится звонкая трель бубенчиков промелькнувшей тройки. Объектом съемки становится Варюша.
Она резко вскакивает с лавки, кидается к окну, но сани уже растворились в мягких лапах метели. Варюша начинает просить папеньку «тоже покатать ее на лошадках». Камера перескакивает на мать девочки, которая резко одергивает дочь, считая это не безопасным занятием для юной барышни. В кадре появляются старшие братья, сочувствуя сестрёнке, они предлагают сами прокатить Варюшу на запряженных старым мерином санях по Тверской улице. Мать соглашается.
Кадр ловит Варюшу, которая кидается к зеркалу завязывать новый красный платок и надевать беличью шубку. Камера направляется на отражение в зеркале.

Сцена 3


В кадре осколок расплывается, его сменяет вид роскошного зеркала, обвитого хитросплетёнными узорами громоздкой деревянной рамы.
Когда Гриша замечает взгляд Егора, то смущенно молча отворачивается в сторону. Камера переходит на Егора, он прислушавшись к незамысловатой истории маленького фантазера, подходит к Сашеньке и продолжает его игру. Он присаживается на обломок какой-то деревяшки и начинает придумывать, что было еще через сто лет.
Снова появляется закадровый голос Саши, рассказывающий конец выдуманной истории. Изображение Варюши постепенно расплывается, в кадр возвращается картина современности. Крупным планом взято лицо Гришки, который выслушивает брата с легкой улыбкой.



В кадре осколок расплывается, его сменяет вид роскошного зеркала, обвитого хитросплетёнными узорами громоздкой деревянной рамы.
Сцена 4
Камера панорамно движется по появившемуся в кадре помещению. Та же комната с зеркалом, что и в девятнадцатом веке, только теперь это часть коммунальной квартиры. На кухне свистит забытый кем-то чайник. Стены комнаты обклеены светло-кремовыми обоями в цветочек, на месте, где когда-то висели лубочные картинки, теперь красуется пушистым ворсом красный ковер, на полке над столом черными боками сияет новенький патефон, рядом аккуратно сложена стопка пластинок. На дверце платяного шкафа висит выглаженное коричневое платьице и передник, за деревянной рамой окна летают ласточки.

«Утро» Т.Н.Яблонская
Периодически раздаются гудки трамваев. Камера резко переносится на дверь, она шумно распахивается, в комнату врывается девочка лет одиннадцати, в ночной сорочке и с полотенцем в руке, косички с белыми лентами развиваются у нее за спиной.Камера двигается за девочкой. Кадры напоминает картину Т. Яблонской «Утро». Девочка, пританцовывая на ходу, подбегает к платью, надевает его. Кружась в пируэтах, она подходит к полке. Крупным планом снимается, как девочка бережно берет пластинку, сдувает с нее пыль и включает патефон.
Играет песня «Над Москвой-рекой». Девочка продолжает танцевать. Раздается голос: «Катенька, ты чего там шумишь?».


Камера средним планом берет дверь в комнату, откуда выглядывает прищурившаяся старушка, в больших круглых очках, закутанная шалью.
Камера снова переводится на Катеньку, она оглядывается и, улыбаясь, кидается рассказывать бабушке о том, что сегодня ее примут в пионеры в музее Ленина. Во время разговора девочка размахивает руками и крутится.
Камера переносится на бабушку, она с улыбкой слушает внучку, потом гладит своей старческой ладонью Катеньку по голове. Резко крупным планом снимается, как старушка всплескивает руками и бежит на кухню снимать с плиты надрывающийся кипящим хрипом чайник.
Камера общим планом охватывает комнату.


Музыка сменяется на песню Леонида Утесова «Дорогие мои москвичи», она заканчивается на фразе «Доброй вам ночи, вспоминайте нас».
Катенька выключает патефон, хватает со стола кожаный портфельчик, подбегает к зеркалу и поправляет воротничок платья.


Камера направлена на зеркало, изображение медленно расплывается.
Сцена 5
Из темноты снова появляется картина заброшенной комнаты, в которой находятся главные герои. Камера охватывает Егора, задумчиво разглядывающего осколок в руке, потом Сашу, который, подперев рукой щёку, слушает конец истории, Гришку, переступающего через обломки гнилых деревяшек.

Он подходит к ребятам и присаживается на чавкающий сыростью бок покосившегося дивана. За окном шумят машины, понемногу темнеет. Внезапно Егор начинает рассказывать следующую историю, которая могла бы произойти в этом доме.


Камера направлена на кусочки зеркала на полу, свет приглушается, последнее что мы видим в кадре блеск осколков.
Сцена 6
Крупным планом снято зеркало в громоздкой раме, стоящее на лакированном трюмо. Затем начинается панорамная съёмка комнаты, из коммуналки, превратившейся в частную квартиру. Камера плавно движется от детских фотографий, висящих на стене рядом с ломящимся от переизбытка чашечек и чайничков сервантом, к тумбочке с телевизором, накрытым кружевной салфеткой.


Сцена из фильма «Женитьба Бальзаминова», Алла Боброва
Общим планом снимаются кадры, как старушка с растрепанным пучком седых волос и пуховым платком на плечах, сидит на обитом коричневой тканью диване, вяжет на спицах носок и одновременно умудряется смотреть фильм. Камера перемещается на экран телевизора, там показывают «Женитьбу Бальзаминова» на моменте, когда героиня Нонны Мордюковой пьет чай.
Параллельно телевизору громко раздается концерт по радио. Крупным планом снята старушка, она прикорнула, сидя в кресле, клубок красных ниток падает с ее колен. Камера резко перемещается на дверной проем, дверь хлопает, в комнату врывается толпа внуков. Внезапно раздается женский голос: «Катерина Ивановна, добрый вечер!». В комнату входит молодая женщина с начёсанной копной волос, в цветастом свитере и широких джинсах. В руках у нее прямоугольная картонная коробочка с надписью «Киевский торт».

Камера крупным планом берет старушку: она вздрагивает и сонно моргает глазами.
Один из внуков торжественно протягивает бабушке мимозу, завернутую в клочок газеты и перемотанную красной ленточкой. В кадре появляется женщина, она обнимает бабульку, поздравляет ее с восьмым марта. Старушка, всплеснув руками, охает, что совсем запамятовала, что сегодня праздник, совсем уже стара стала. Она с трудом разгибая затекшую спину, поднимается и, шаркая, движется к двери.

Камера направлена на зеркало. Один из внуков подбегает к нему, корчит смешную рожу и убегает, изображение расплывается.

Сцена 7

Мы возвращаемся в настоящее. Ракурс первых кадров — отражение ребят в осколках зеркала, лежащих на полу. Потом комната снимается общим планом.
Саша, застыв, восторженно смотрит на Егора, потом поворачивается к Грише и спрашивает его: «Как думаешь, что еще через сто лет в Москве будет?».
Камера крупным планом снимает, как Гришка наклоняется, берет с пола кусочек зеркала. В кадре через осколок снято крупным планом лицо Гриши в анфас, он прищурил глаза и прикусил нижнюю губу.

Изображение расплывается и сменяется темнотой.
Мурадян Мария
Made on
Tilda